09.03.2015. Дети и язык

Количество просмотров материала: 1209 Дата публикации: 27.04.15


Когда были предприняты первые научные попытки исследования развития речи у ребенка? Какие существуют методики таких исследований? От чего зависят первые вокализации и первые слова, произнесенные детьми? На эти и другие вопросы отвечает доктор педагогических наук Екатерина Протасова.

Несмотря на то, что в мире сейчас живет 7 или больше миллиардов людей, а раньше жило еще больше, загадка того, как именно человек овладевает своим родным языком, остается нераскрытой. Если мы посмотрим, в какое время люди начали беспокоиться о том, откуда у них берется язык, то нам придется вернуться в VII век до нашей эры — это первое зафиксированное свидетельство.

Геродот об этом пишет в своей «Истории», что египетский царь Псамметих решил выяснить, что будут говорить два ребенка, которых поселили в пещере и которых обслуживали молча какие-то няньки. И около двух лет они произнесли слово «бэкос». Пришлось выяснять, в каком языке такое слово имеется. И выяснилось, что это был фригийский язык. Бедному египетскому царю пришлось признать, что фригийцы древнее, чем египтяне.

FAQ: Эволюция языкаFAQ: Эволюция языка6 фактов о языковых изменениях, причинах грамматических трансформаций и новых словахТогда было важно, какой народ появился первым на земле. Это была одна из целей, почему вдруг стали изучать появление детской речи. Но если мы думаем о том, почему люди вообще обращаются к этой теме, то в истории науки очень важно, какие идеи нас занимают, когда мы начинаем ставить какие-то эксперименты, когда мы начинаем задавать вопросы «почему?» и «откуда?». И получается, что некоторым было очень важно узнать: язык уже имеется в человеке, когда он родился, или он дается ему каким-то образом, вдыхается в него, может быть, божественной силой, или воспитывается окружающими?

Разные люди вели записи того, как ребенок овладевает языком. Например, это было важно Чарльзу Дарвину или Александру Романовичу Лурии. Им было важно посмотреть, в какой последовательности усваиваются слова языка. Первый известный нам дневник наблюдений относится к концу XVIII века — это был немецкий ученый Тидеман, который записывал речь своего ребенка. Довольно много дневников появилось на рубеже XIX и XX веков. Тогда же были и первые дневники развития речи русскоязычного ребенка.

Записывать речь за ребенком довольно сложно, потому что ты либо постоянно наблюдаешь и участвуешь в том, как происходит овладение речью, либо отвлекаешься от того, что делает ребенок, и начинаешь судорожно записывать. Кроме того, где должны быть расположены эти блокноты, в которые мы записываем речь? Все это было довольно трудно до тех пор, пока не изобрели магнитофоны. Тогда встал вопрос о том, где ограничить запись речи.

В какое-то время было так дорого записывать речь ребенка, что ограничения были чисто финансового характера. Но когда и это ушло и к тому же позже появились видеомагнитофоны и другие средства записи речи вместе с картинкой, то стало очень важно прослеживать поэтапное становление речи. Что это значит? Это значит, что лучше всего было бы записывать речь тогда, когда ребенок наиболее активен.

Но часто, когда он играет сам с собой, он проигрывает те вещи, которые он уже умеет говорить, которые он знает.

А в общении со взрослыми ребенок производит что-то новое, чего он еще не умеет сказать, когда общается с детьми.

Это известная зона ближайшего развития по Выготскому. Выготский тоже занимался детской речью. И в психолингвистике принято записывать речь ребенка с определенной регулярностью: скажем, каждый день 10 минут, или раз в неделю — час, или раз в месяц в течение трех часов. Такие записи собираются.

Нельзя сказать, что они всегда бывают одинаковыми, потому что один раз ребенок рассматривает книжку, другой раз он играет с машинкой, третий раз он сидит вместе со взрослыми за столом. И в каждом случае появляется какой-то новый вариант этой речи, и только если мы записываем рукой то, что говорит ребенок, — мы действительно можем увидеть все новое, что появляется в его речи. Но насколько такие записи достоверны? Можем ли мы вернуть эту ситуацию назад? Это большой вопрос.

У нас есть, скажем, корпус видеозаписей и записей, которые сделаны от руки. Очень важно как можно быстрее расшифровать все, что сказал ребенок, и посмотреть, в каких ситуациях какие именно высказывания он производил. Когда начинают записывать за ребенком? Начинают, когда он, собственно, реагирует криком на какие-то ситуации в окружающем мире. Овладение речью — это овладение общением.

Если у нас маленький ребенок, только что родившийся, и он уже смотрит на вас, когда вы говорите, — это первичное общение. Но в нем он еще почти не участвует — ему очень трудно найти ваши глаза, если он только что родился, ему пока не удается артикулировать никакие определенные звуки языка. Но когда ребенку исполняется месяц, у него уже появляются вокализации. Он пробует свой артикуляционный аппарат. И первыми противопоставленными звуками обычно бывают звуки [а] и [й]. И первые вокализации звучат как [айайайайайа]. Где [а] еще не [а] и не [я], и [й] — это тоже пока не согласный звук, но только прототип будущих согласных языка.

Окружающая среда определяет развитие языкаОкружающая среда определяет развитие языкаО влиянии климата на голосовые связки и тональность языковВ романе Дины Рубиной «Русская канарейка» тугоухую девушку зовут Айя, потому что это как раз то, что она умела производить, и то, на что она откликалась. Такое имя очень значащее, потому что оно первичное.

Какие первые слова ребенок может произносить — этого мы не знаем. Раньше считалось, что примерно в 10 месяцев, в год должны появляться первые слова ребенка. Но когда у нас появились более точные средства записи, то мы узнали, что первые слова у некоторых детей появляются уже в 5 месяцев. Просто мы не понимали, во что они потом эволюционируют. А когда мы стали смотреть назад, мы увидели, что это уже было в речи ребенка, в этих вокализациях. По-русски говорят о гу́лении, то есть о произношении определенных слогов, и о лепете, когда в них уже можно выделить определенные прототипы будущих фонематических конструкций.

Маленький ребенок, как ни странно, рождается со способностью различать звуки любого языка, и в его гу́лении, в его лепете также есть возможность произвести звуки любого языка, помимо его родного. Но к 6–8 месяцам эта способность затухает. Говорят также, что ребенок способен, уже родившись, сразу отличать голос своей матери. Якобы он слышал его во внутриутробном состоянии. И теперь, когда появился на свет, он находит источник этого знакомого голоса.

Простыми способами мы не можем понять, понимает ребенок или нет. В этом случае измеряют частоту сосания соски. Это механизм, при помощи которого можно узнать, реагирует ли ребенок на какое-то явление как на знакомое или как на новое для себя. Именно этим способом, а также при помощи магнитного резонанса, который называется mismatch negativity, можно узнать по датчикам, знакомо или незнакомо то, что мы предъявляем ребенку. И тут выясняется, что детская речь всегда связана и с физиологией развития, и с педагогикой, и с социологией, и со многими другими дисциплинами. И очень интересно, что если мы будем давать ребенку слушать в младенческом возрасте самые разные звуки разных языков, то они будут восприниматься им и в более позднем возрасте как уже знакомые.

Помимо того, что мы имеем корпус детской речи, все записи, в которых участвовал ребенок, мы имеем в них ту речь, которая адресована взрослым ребенку. И выясняется, что первое, на что реагирует ребенок, — это, конечно, просодия.

Он пытается имитировать музыкальную часть, свойственную голосу взрослого, адресованному ребенку.

И он реагирует на эмоции, которые вкладывает взрослый в свою речь. Он их пытается тоже показать. Таким образом, оказывается, что то, что мы хуже всего умеем исследовать во взрослой речи, — это первое, что появляется в речи ребенка. Вот это интонирование эмоций.

Происходит вначале очень медленное овладение языком. Мы говорим о том, что в принципе первые двусложные предложения появляются в 12 месяцев, в 1,5 года. Считается, что, когда ребенок овладел примерно 50 словами, он может соединять их в конструкции. И у него сразу же появляется идея конструкций. Например, конструкция со словом «дай». После слова «дай» будет подставляться большое количество разных существительных.

Но как в фонетике мы сначала не можем сказать точно, какой именно звук произносит ребенок, так и при овладении словами мы тоже говорим об аморфных словах, которые практически означают очень много, в труднопроизносимой, трудновоспроизводимой взрослыми форме. А ребенок их использует для того, чтобы обозначить множество ситуаций.

Например, слово «ботинки». Некоторые дети говорят «тити́ти». Некоторые говорят «боти́ба». От такого лепетного слова «боти́» — сокращение слова «ботинки» и прибавление следующего слога. Это детское слово «ботинки» может означать: «пойдем гулять», «папа ушел на работу» или «хочу поиграть с чем-то коричневым — таким же, как цвет этих ботинок».

В полтора года начинается довольно быстрый рост словаря. Но начиная с двух лет ребенок осваивает примерно 10 слов в день. Сначала он учится их понимать, и потом он учится их употреблять — вначале в знакомых ситуациях, а потом в незнакомых ситуациях. И к моменту поступления в школу он владеет уже несколькими тысячами слов. Но в школе, конечно, владение речью не заканчивается, а, наоборот, письменная основа, нормализация того, что было усвоено в устной форме, оказывается очень большим толчком в развитии речи. И здесь тоже очень много всего можно постепенно усваивать.

 

доктор педагогических наук, доцент отделения современных языков Хельсинского университета
 

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Пожалуйста, войдите, чтобы комментировать.

Яндекс.Метрика